Неточные совпадения
Полюбовавшись, Бульба
пробирался далее
по тесной
улице, которая была загромождена мастеровыми, тут же отправлявшими ремесло свое, и людьми всех наций, наполнявшими это предместие Сечи, которое было похоже на ярмарку и которое одевало и кормило Сечь, умевшую только гулять да палить из ружей.
«Однако ж час, — сказал барон, — пора домой; мне завтракать (он жил в отели), вам обедать». Мы пошли не прежней дорогой, а
по каналу и повернули в первую длинную и довольно узкую
улицу, которая вела прямо к трактиру. На ней тоже купеческие домы, с высокими заборами и садиками, тоже бежали вприпрыжку носильщики с ношами. Мы пришли еще рано; наши не все собрались: кто пошел
по делам службы, кто фланировать, другие хотели
пробраться в китайский лагерь.
Малов тихо сошел с кафедры и, съежившись, стал
пробираться к дверям; аудитория — за ним, его проводили
по университетскому двору на
улицу и бросили вслед за ним его калоши.
День был ясный, и она, потихоньку
пробираясь в тени
по другой стороне
улицы, поверсталась с гостиницей, где жили Смолокуровы.
Среди шумной толпы он проходит брезгливо, точно
пробирается по грязной
улице; глаза его бегают сердито и чутко: ищут Дитяткевича, чтобы тот проложил ему дорогу.
Исполнялось это редко, и главная прелесть незаконного утреннего она состояла именно в сознании, что где-то, в тумане,
пробираясь по деревянным кладочкам и проваливаясь с калошами в грязь, крадется ищейка Дидонус и, быть может, в эту самую минуту уже заглядывает с
улицы в окно…
По праздникам Самоварник старался совсем не выходить на
улицу, а в будни
пробирался на фабрику задами.
Около лужи, занимающей почти всю
улицу и мимо которой столько лет проходят люди, с трудом лепясь
по заборам,
пробирается босая казачка с вязанкой дров за спиной, высоко поднимая рубаху над белыми ногами, и возвращающийся казак-охотник шутя кричит: «выше подними, срамница», и целится в нее, и казачка опускает рубаху и роняет дрова.
В Сербии, когда мы от неминуемой казни, вместе с одним товарищем, в грозовую ночь,
по крутым
улицам Белграда, обращенным ливнем в горные потоки,
пробирались к Дунаю, чтобы переплыть из Сербии в Венгрию, я радовался тому, что успел захватить табакерку, и угощал его табаком, а он отмахивался...
Малый застегнул фартук. Фаэтон тихо
пробрался по переулку. Выехав на Ильинку, Ефим взял некрупной рысью. Езда на
улице поулеглась. Возов почти совсем не видно было. Но треск дрожек еще перекатывался с одного тротуара на другой.
Они замолчали, как вдруг из-за поворота
улицы появился пьяница,
пробираясь по стенке.
В этот час, посвященный всеобщему покою, какой-то человек высокого роста, закутанный с ног до головы в черный охабень,
пробирался, как ночный тать, вдоль
по улице, стараясь приметным образом держаться как можно ближе к заборам домов.
Но вот
улицы стали просыхать и вдоль стен образовались тропинки,
по которым можно было сухо
пробираться.
А все шагал он
по занесенным снегом
улицам Замоскворечья,
пробираясь к своему убежищу…
По этому самому комаревские
улицы были совершенно почти пусты. Во все время, как Гришка
пробирался к фабрике, где работал Захар, он не встретил души. Изредка до слуха его доходили торопливое шлепанье
по лужам, затаенный возглас или шушуканье. Раз, впрочем, наткнулся он и сшиб с ног мальчишку, перелетавшего стрелою
улицу и посланного с пустым штофом к Герасиму.
Идти играть в карты было уже поздно, ресторанов в городе не было. Он опять лег и заткнул уши, чтобы не слышать всхлипываний, и вдруг вспомнил, что можно пойти к Самойленку. Чтобы не проходить мимо Надежды Федоровны, он через окно
пробрался в садик, перелез через палисадник и пошел
по улице. Было темно. Только что пришел какой-то пароход, судя
по огням — большой пассажирский… Загремела якорная цепь. От берега
по направлению к пароходу быстро двигался красный огонек: это плыла таможенная лодка.
С каждым шагом вперед большая дорога становилась похожее на проезжую
улицу: сотни пешеходцев
пробирались полями и опереживали длинные обозы, которые медленно тащились
по большой дороге.
Галактионовна по-прежнему, вероятно, выходила бы на крылечко позлословить на всю
улицу, но этому мешало стоявшее ненастье; раз она думала было незаметным образом
пробраться в мою комнату и, вероятно, разоблачила бы все, но ее положительно не допустили ко мне.
Улица, на которую выходили окна моей комнаты, имела теперь самый печальный вид: ряды домиков, очень красивых в хорошую погоду, теперь выглядели мрачно, а непролазная грязь посредине
улицы представляла самое отвратительное зрелище, точно целая река грязи,
по которой плыли телеги с дровами, коробья с углем, маленькие тележки с рудой и осторожно
пробирались пешеходы возле самых домов
по кое-как набросанным, скользким от дождя жердочкам, камням и жалким остаткам недавно зеленой «полянки».
Узким тротуаром, в мглистый, туманный вечер,
пробирался Заплатин
по Каретному ряду. Газовые рожки фонарей слепо мигали; но вдали бело-сизый свет резкой полосой врывался поперек
улицы.